Говорить ли начальнику о депрессии и панике?

- - Мысли

Депрессия и приступы паники — стостояния не из простых. Наверняка, каждый из нас, отпрашиваясь с работы по состоянию здоровья, хоть раз в жизни чувствовал себя неловко и виновато. Пусть даже это был необоснованный стыд.

mishal-ibrahim/unsplash

Что и говорить о ситуациях, связанных с психическим здоровьем: здесь людям с подобными проблемами приходится несколько сложнее, особенно во время обострений, когда сложно выносить не то, что общество других людей, а даже собственные мысли. Так вот, стоит ли в данном случае делиться с руководством на работе о реальных причинах отсутствия? По запросу редактора The New York Times Magazine, американский философ и культуролог Кваме Антоний Аппайя исследовал и раскрыл этот непростой вопрос в своей статье.

Я нахожусь на лечении (еженедельная терапия и медикаментозный режим) от клинической депрессии и панического расстройства. В целом они очень хорошо поддаются лечению. Но даже у самых хорошо управляемых психических заболеваний случаются вспышки. Так, иногда мне трудно вставать с постели, меня мучают мысли о самоубийстве или я так сильно паникую, что мне нужно принимать лекарства, чтобы успокоить сердцебиение.При таких симптомах идти на работу — да это смешно!

Эти симптомы не всегда понятны моим влиятельным коллегам и начальникам.

Существует общее ощущение, что «мы все начинаем волноваться и грустить; мы отряхиваемся, собираемся с силами и двигаемся вперед.» Отсутствие на работе по личным причинам, как впрочем и больничные дни, не приветствуются, а светлых дней что-то так мало. Более того, хотя мои коллеги едва ли осознают, что у меня есть состояние, требующее еженедельной терапии, наличие подобных вспышек насилия несет в себе, насколько я ощущаю, предрассудки, что я «не дотягиваю» до нашей стремительно развивающейся работы. Это не так! Я чрезвычайно продуктивный и преданный своему делу работник, и я люблю свою работу. Такие вспышки случаются реже одного раза в месяц, и я всегда стараюсь обеспечить необходимую замену для своей работы, когда отсутствую.

Моя работа связана с юриспруденцией, с регулярными встречами с клиентами, так что сообщение «взять больничный» к боссу, как правило, будет встречено ответом: «Можете ли вы прийти на эту встречу/свидание в суде или провести ее по телефону?»; «Вы пробовали DayQuil?» и все тому подобное. В дни, когда я настолько озабочен симптомами депрессии, что не могу пойти, я не могу осознанно участвовать «в чем-то одном»; при этом, такие попытки зачастую лишь затрудняют процесс моего выздоровления. Я обнаружил, что самый простой способ избежать таких просьб — это врать и объяснять, что я болен и у меня особенно опасные симптомы, такие как высокая температура, стрептококковое воспаление горла или пищевое отравление. Как правило, это означает, что допрос прекращается, поскольку эти причины считаются «достаточно серьезными» для того, чтобы позволить взять выходной день. Учитывая предрассудки, связанные с проблемами психического здоровья, этично ли мне врать своему боссу о специфике симптомов, при том, что просьбу взять «больничный», когда на самом деле вы просто берете выходной, я счел бы неэтичной? 

Допустим, у вашей фирмы есть все основания согласиться с тем, что вы, как вы сами утверждаете, «чрезвычайно продуктивный и преданный своему делу работник». Ваше стремление быть более открытым когда речь о вашей болезни – это хорошо! Когда больше таких людей, как вы, захотят открыто заявить о своей борьбе, возрастет понимание, и предрассудки, о которых вы говорите, будут уменьшаться. И это, скорее всего, поможет людям в вашей ситуации работать продуктивно.

Решение, которое вы примете, будет зависеть от того, насколько понимающим человеком на ваш взгляд, является ваш босс, от культуры вашего рабочего места и от того, насколько ценится ваш вклад. Вы также захотите объяснить суть вашего расстройства: речь вовсе не о том, чтобы «собираться с силами и двигаться вперед». Работодатель может удовлетворить ваши потребности только в том случае, если вы сообщите им о ваших проблемах со здоровьем. Это и облегчит жизнь вам, и позволит начальству планировать лучше рабочий процесс. Но одно из многих негативных последствий предрассудков заключается в том, что эти беспроигрышные результаты не будут достигнуты.

Но допустим, вы решите, что ваша компания накажет вас за честность, и что вы сможете избежать наказания за придумывание физических заболеваний для удовлетворения своих потребностей. Оправдывает ли тот факт, что работодатель плохо отреагирует на вашу честность, эту постоянную ложь? Это выглядело бы так: в общем, можно вводить в заблуждение людей, которые могут поступить с вами необоснованно плохо, если вы скажете правду.

… Вы должны знать, что Закон об американцах с инвалидностью требует от работодателей (с 15 и более работниками) «подходящих условий» для состояний, которые юридически считаются инвалидностью. Так что, если откровенность окажется вредной для ваших условий работы, у вас может быть средство правовой защиты. Является ли такое заболевание как, например, депрессия инвалидностью, зависит, согласно закону, от того, «существенно ли она ограничивает одну или несколько основных форм жизнедеятельности». Конечно, закон гласит, как и следовало ожидать, что работа – это основная жизненная деятельность. И в 2008 году в него были внесены поправки, чтобы четко определить инвалидность таким образом, чтобы она включала такие состояния, как ваша, которые только эпизодически выводят из строя, так что ваша клиническая депрессия должна соответствовать критерию. Но в конце концов, юристы должны будут проконсультировать вас по этому вопросу.

Последний парадокс: если вы будете продолжать лгать своим работодателям, у них будет оправдание, чтобы наказать вас, когда все выяснится. И такой аргумент, что, мол, они бы поступили с вами плохо, если бы вы признались, вряд ли их тронет. 

Материал был впервые опубликован в журнале The New York Times Magazine 20 марта 2018 года

Comments are closed.