Я потеряла ребенка на 33-й неделе, и хочу оградить других от такой же боли

Отслоение плаценты может привести к выкидышу, и зачастую женщины узнают об этой проблеме уже слишком поздно. Тара Шафер потеряла ребенка 10 лет назад, но женщина продолжает интересоваться последними исследованиями и посещать конференции, чтобы помочь другим. Ведь медицина не стоит на месте!

«Мне очень жаль, но я не вижу сердцебиения» — эти слова буквально ударили меня, когда я лежала на столе у гинеколога, в больничной рубашке и на бумажной подстилке.

Я на 33-й неделе беременности и не могу понять, о чем говорит мой врач. Эти слова ввели меня в ступор. Я пытаюсь ухватиться за контекст, разбирая каждое слово по отдельности, чтобы понять коллективный смысл только что услышанного. Правда медленно всплывает, дистиллирует сама себя. Пиксель за пикселем, как фотография в лаборатории, в центре моего внимания появляется новая реальность.

Я смотрю на изображение с экрана сонограммы.

«Мне очень жаль, но я не вижу сердцебиения» — повторяет она.

Я снова впитываю это предложение, как удар по телу и сознанию. Существует измерение крайнего шока, когда люди с онемением бормочут «Что?», как будто этот вопрос снова вернет в состояние беззаботного непонимания. Как тогда, когда мой ребенок дышал внутри меня, здоровый и абсолютно нормальный.

Мой врач указывает на серую полоску на экране сонограммы. «Это отслоение плаценты», — говорит она на медицинском языке, но очень заботливо и любезно.

Плацента, жизненно важный орган, к которому мы все когда-то были привязаны, вдруг приобретает огромное значение — но, как правило, уже после выкидыша. Во время родов, в белом свете больницы, плацента быстро уходит на второй план при появлении кричащего и дрожащего младенца, которого она успешно взрастила и доставила прямиком к маме.

Когда все идет не так, плацента может стать источником ответов, подсказок и, в зависимости от обстоятельств, медицинских заключений. Тем не менее, плацента очень часто оказывается не у дел, и мы даже не задумываемся о ее определяющей роли в процессе беременности. Но что, если наука сможет раскрыть ответы и тем самым снизить процент невыносимо болезненных потерь?

В конце концов, то, как плацента развивается и функционирует, является ключом к здоровой беременности для матери и ребенка. При типичной беременности плацента прикрепляется к матке матери и выполняет свою работу, доставляя кислород, кровь и питательные вещества к развивающемуся плоду. Она сложна и чудесна, но только когда работает, как следует. 

Иногда плацента может быть частично или полностью отделена от стенки матки. В зависимости от степени отделения, это может привести к серьезным осложнениям как для матери, так и для плода, например, к отслоению плаценты, что со мной и случилось.

Когда беременность трагически обрывается, часто возникает предположение, что мало что можно было сделать для предотвращения потери. Но для меня, как и для многих других людей, переживших выкидыш, знание о том, почему все пошло не так, может очень помочь и, будем надеяться, предотвратить осложнения в будущем.

Сегодня ученые работают над тем, чтобы найти способы раннего выявления проблем и разработать методы предотвращения или смягчения осложнений — но это непростая задача, поскольку, в отличие от других органов, структура плаценты и ее роль меняются на протяжении всей беременности. Поэтому ученые должны сначала разработать более совершенные методы мониторинга, и именно на это нацелен проект Human Placenta Project.

Данным проектом занимается Национальный институт развития детей и здоровья имени Юнис Кеннеди Шрайвер, входящий в состав Национального института здравоохранения. Эта инициатива поддерживает неинвазивные исследования плаценты в режиме реального времени в надежде лучше понять ее типичное (а также аномальное) развитие и функцию. Работа в рамках этой инициативы имеет огромный потенциал для снижения процента аномалий и выкидышей путем установления/определения маркеров «нормального» и «аномального» развития плаценты.

«Хотя еще рано об этом говорить, но у нас уже есть достижения в области визуализации, которые позволяют по-новому взглянуть на то, как плацента доставляет кровь и кислород к плоду», говорит доктор Дэвид Вайнберг, который руководит организацией “Плацента человека”. «Например, исследователи из Гарвардского университета изучают функцию плаценты с помощью магнитно-резонансной томографии (МРТ), наблюдая за ней в режиме реального времени, неинвазивно». Организация также финансирует исследования, направленные на расширение возможностей ультразвука.

В 2016 году ученые из Национальной системы здравоохранения детей начали работу над использованием 3D биопечати для разработки «живой» модели плаценты. Это поможет врачам лучше понять структуру клеток трофобластов, которые образуют внешний слой плаценты и прилегают к стенке матки для увеличения притока крови к плоду. Такие исследования на ранней стадии беременности помогут определить, существует ли у женщины риск развития заболеваний, связанных с плацентой, и стоит ли беспокоиться. 

Другие исследователи сосредоточены на определении прогностических измерений, которые могут быть обнаружены с помощью стандартных тестов, подобно тому, как мы отслеживаем уровень сахара в крови при сахарном диабете. «Простой анализ крови или мочи, который мог бы показать состояние плаценты, был бы мощным, простым и экономичным инструментом для последующего наблюдения за беременностью», — говорит доктор Вайнберг.

В случае внезапного отслоения плаценты, понимание того, начинается это на ранних сроках беременности с аномальным проникновением в матку или в связи с определенными изменениями метаболизма, может позволить ученым предсказать результат, конечной целью которого являются мероприятия, предотвращающие внезапное отслоение плаценты. Все эти достижения в конечном итоге могут дать врачам новые инструменты для эффективного мониторинга и, возможно, лечения осложнений во время беременности — до того, как они приведут к трагедии.

Когда я вижу младенцев или наблюдаю за играми на детской площадке, я понимаю, насколько больше детей могло бы быть в мире, если бы люди умели эффективно справляться со столь ужасными проблемами, вроде отслоения плаценты. 

У меня уже был ребенок до потери плода, а после этой трагедии я родила еще двоих здоровых малышей. Я всегда ношу с собой массу благодарности, но эта благодарность оттеняется посттравматическим стрессовым расстройством, с которым мне трудно справиться. В моей голове теснятся гигабайты информации о том, сколько всего нужно сделать во время беременности, чтобы родить нормального здорового ребенка. Я избегаю поверхностных разговоров с беременными подругами, потому что мне некомфортно в их мире.

Женщины и мужчины, пережившие выкидыш, часто чувствуют себя одинокими. Существует некая стигматизация этих проблем, ступор и молчаливое нежелание открыто говорить о подобной утрате. Люди, которые все же пытаются поделиться своим опытом с другими, обнаруживают, что зачастую лучше держать свое горе при себе. Мы редко обсуждаем выкидыши настолько в полной мере, насколько это возможно. Несчастные пары, пережившие такое горе, предпочитают отсидеться, пережить потерю в изоляции от общества. 

Прошлым летом я имела удовольствие выступать на 4-й ежегодной конференции проекта «Плацента человека» в Национальном институте детского здоровья и развития человека имени Юнис Кеннеди Шрайвер. Я стояла перед залом, где заседали всемирно известные ученые, которые делились исследованиями и последней информацией в сфере изучения плаценты. Улей сознания жужжал, энергия была быстрой и яростной. Я стояла на сцене и смотрела на море лиц, цель которых — избавить других от боли, которую я однажды пережила.

За более чем десять лет, прошедшие с момента моей утраты, я никогда не чувствовала большей поддержки, чем в том зале и в тот день, в той компании профессионалов и неравнодушных людей. Когда я наконец-то осталась одна, то не смогла сдержать слез. Но в каком-то смысле это были слезы счастья. Меня согрела мысль о том, что скорбящие родители не так одиноки, как им кажется. И я воочию увидела доказательства того, что ученые усердно работают, чтобы понять, что с нами случилось.

Статья впервые опубликована на Redbook 19 июня 2018

Comments are closed.