Должен ли доктор плакать вместе с вами?

Важность эмоционального интеллекта в работе с людьми трудно переоценить. В особенности, это касается практической работы врачей.

francisco-venancio

Сочувствие и готовность выслушать переживания пациентов порой играют ключевую роль в налаживании доверительного контакта между доктором и больным и, соответственно, в эффективности лечения. Но как найти баланс и сохранять необходимую профессиональную дистанцию с пациентами? Внештатный корреспондент журнала Health + Wellness Кристин Крейн подготовила материал  для читателей U.S. News о том, как эмоциональный интеллект врача может повлиять на ваше лечение.

Tамир Мошаррафа, пластический хирург из Феникса, вспоминает женщину в возрасте 20 с небольшим лет, которая пришла на липосакцию. «Дани» была очень стройной и красивой — и «абсолютно неподходящим кандидатом» для этой процедуры, говорит Мошаррафа. Она пришла к нему в офис со своей матерью, и Мошаррафа попросил поговорить с Дани наедине. «Я задал ей вопрос: «Дани, что могло привести тебя сюда сегодня, потому что это явно не твоя внешность?»

Этот вопрос подтолкнул Дани к рассказу о том, как над ней издевались в средней школе, за то, что у нее был небольшой избыточный вес. Эта травма до сих пор беспокоила ее, и она плакала, рассказывая об этом своему врачу. «Это именно тот случай, когда эмоциональная связь может изменить ситуацию, — говорит Мошаррафа.  

Он не стал делать Дани липосакцию, а вместо этого направил ее к кому-то, кто мог бы более подробно рассмотреть реальные источники ее проблем.

Пациенты Мошаррафы охватывают широкий диапазон — от пациентов, больных раком молочной железы и перенесших мастэктомию, до женщин, которые хотят иметь грудь большего или меньшего размера. За всеми этими пациентами стоят жизненные истории и эмоции, которые он должен узнать, изучая их тела. «Невозможно оперировать совершенно незнакомого человека», — говорит он. «Для того, чтобы сделать что-то хорошо — будь то сделать их более красивыми или сделать их более целостными, нужно понимать их страхи и надежды.»

Когда пациентка с раком молочной железы Миа Спано-Кертисс приехала в Мошаррафу, она уже перенесла до этого несколько неудачных реконструктивных операций, сделанных хирургами, которые не проявили к ней никаких эмоций и сочувствия. Когда она задавала вопросы касательно их работы, она слышала стандартный ответ: «Ты должна быть счастлива, что осталась жива».

Но Спано-Кертисс почувствовала разницу, когда попала к Мошаррафе. «Я сказала ему, что моя жизнь — это мода. Я делала прически, макияж. Я хотела иметь возможность носить обтягивающие платья и отлично выглядеть в любой одежде. Он сказал: «Вы абсолютно правы, и моя задача — вернуть вам это».

Каждый день врачи сталкиваются с чрезвычайно эмоциональными ситуациями, сталкиваясь с которыми, они учатся оставаться объективными. Но в клиниках и медицинских учебных заведениях растет понимание того, что эмпатия и эмоциональный интеллект также занимают важное место в медицине.

Обучение эмпатии

По словам Питера Убеля, врача и поведенческого ученого из Университета Дьюка, если врачи действительно хотят общаться со своими пациентами, они должны следовать примеру сотрудников Starbucks.

Бариста обучен обращаться с разгневанными клиентами, используя метод коммуникации «латте», который означает: слушать, признать наличие проблемы, принять меры для ее решения, поблагодарить их за доведение ее до вашего сведения, объяснить, что вы сделали для ее устранения.

Вместо этого врачи часто игнорируют негативные эмоции пациента, продолжает Убель. Исследования показали, что когда больные раком выражают такие чувства, как «мне больно» или «мне страшно», их врачи, в основном опытные онкологи, ничего им не отвечают или вовсе меняют тему.

«Дело не в том, что доктор пропускает сигналы», — говорит Убель. «Он не знает, что делать, или [боль пациента] кажется неудачей со стороны врача.»

Но простое признание чувств пациента, например, «О, я понимаю, почему это должно быть страшно для вас», может открыть эмоциональный канал, который улучшает отношения, а также, возможно, и клинические результаты.

Даниэль Офри, доцент кафедры клинической медицины Медицинского факультета Нью-Йоркского университета, говорит, что признание эмоций пациентов и изучение этих эмоций может раскрыть важную информацию. «Может быть, причина, по которой они не принимают лекарства от диабета — страх из-за умирающей матери». Если мы не скажем: « «Ты выглядишь расстроенной. Что-то не так?» Мы не узнаем», — говорит она.  

Выстраивание границ

В то же время важно соблюдать дистанцию, которую врачи учатся держать с пациентами. «Вы же не хотите, чтобы ваш врач ревел по углам больницы, — говорит Баррон Лернер, терапевт и профессор медицины в Медицинском факультете Нью-Йоркского университета. «Есть профессионализм, связанный с умением беспристрастно справляться с глубоко эмоциональными ситуациями.»

Убель добавляет: «Мы не можем жить своей профессиональной жизнью состоянии сильной эмоциональности. Инстинкт выживания начинает действовать как врач. Ты должен стать немного закалённым.»

Во время своих визитов одна из пациентов Офри всегда рассматривала фотографии семьи Офри, поэтому однажды Офри решила показать еще несколько семейных фотографий на мобильном телефоне. Она сказала: «Твой муж выглядит таким милым человеком», — говорит Офри. «Она проецировала одиночество, поэтому видеть эти фотографии было для нее неполезным.»

В то же время, по словам Лернера, врачи всегда  «давали советы, аккуратно наполненные эмоциями». Память о его дедушке, умершем от эмболии легочной артерии, заставила Лернера «фанатично относиться к профилактике ДВТ [тромбоза глубоких вен], придираясь к врачам, которые забывали давать антикоагулянты», — говорит он. «То, что я рекомендовал, было хорошей наукой, но она также основывалась на личных воспоминаниях о трагической смерти, которую можно было предотвратить».

В идеале, врачи могут распознавать свои собственные эмоции во время общения с пациентами — и каким-то образом прорабатывать их. После многих лет работы с делами с высокой долей риска в больнице Беллевью в Нью-Йорке, Офри начала писать. Она также начала играть на виолончели и танцевать. «Это было лучшим физическим способом выразить эмоции», вспоминает она. «Я думала, что меня разорвет на части, если не сделаю этого.»

Материал был впервые опубликован в U.S. News 2 июля 2014.

Post Tags:

Comments are closed.